«Давайте не о политике». Как изменились беларусы и какую главную ошибку допускает Лукашенко прямо сейчас

Боль • редакция KYKY

«Политика уже не то, с чего люди начинают и заканчивают свой день». Политолог Юрий Дракохруст пригласил к себе политического обозревателя Артема Шрайбмана и спросил у него, почему люди перестали выходить на улицы и начали спорить в соцсетях про феминизм – неужели, это конец беларуской революции? Рассказываем, что ответил Шрайбман.

Почему 9 мая люди не вышли на улицы? 

«Тренд, который продолжался с ноября и пришел к закономерному результату, – непонятно, как людям мотивировать себя выходить на улицы. Насколько бы они ни были не согласны с «властью», у любого действия должна быть цель. Лидеры не объяснили, что изменится, если люди выйдут на акции, кроме того, что эти люди проведут следующий месяц в пыточных условиях. Когда цена протеста задрана максимально высоко, а цель наименее понятна…

Зачем ждать от людей иррациональных действий? Коллективно они могли бы быть рациональными, но коллективно сейчас слишком сложно организоваться. Я думаю, показательно, что призывы Латушко и Карач даже не ретранслировали другие лидеры оппозиции и тг-каналы, потому что даже внутри пула координаторов протеста, даже там не было веры, что 9 мая кто-то выйдет».

Какие гарантии были у 100 000 людей, которые вышли 16 августа 2020-го? 

«Думаю, даже не ста тысяч, а нескольких сотен. Так вот, у этих людей перед глазами был опыт самой переломной акции – когда женщины вышли на улицы в белом. И после того, как этих женщин не задержали, стало ясно, что «власть» растерялась от собственной жестокости. Я был в то время в городе, несколько дней там не было даже гаишников, милиции в принципе не было, она испарилась куда-то. 16 августа протестующие понимали, что открылось окно возможностей. 

К тому же тогда была абсолютно понятная цель. И она была даже не одна – прекращение насилия, освобождение задержанных и честные выборы. Была сильная эмоция, люди прекрасно понимали, против чего они протестуют. Сейчас найти такую мотивацию намного сложнее. Когда ты девять месяцев делаешь одно и тоже, но не достигаешь результата, нужно продолжать находить в себе мотивацию. 

Дальше мы попадаем в ситуацию, что называется, «ошибки выжившего». Те, кто мог бы убедить себя даже 9 мая выйти, несмотря на малую вероятность, что это к чему-то приведет, – такие люди, к сожалению, давно сидят. Мария Колесникова, Николай Статкевич – люди, которые вышли бы в любом случае, если бы их физически не остановили.

Страх, сильный эмоциональный повод, вера в победу, наличие актива, который может что-то организовать, – без одного или двух этих факторов не может из ниоткуда взяться протест. Тем более, когда его не поддерживают все координаторы, так называемые. 

Все меньше эмоциональных, мощных причин выходить и все больше поводов найти причины, чтобы остаться дома – вот о чем я говорю». 

Еще год назад никто бы не подумал вести споры в фейсбуке о феминизме, которые начались в соцсети сейчас. Что будет дальше? 

«Значительная часть людей, которая всю осень и большую часть зимы могла занимать свою голову только политикой, сейчас, очевидно, возвращается в состояние до августа или до мая. В состояние, когда и другие проблемы начинают заботить.

Невозможно думать только о политике 9-10 месяцев подряд. Это симптом – мы возвращаемся к старым, добрым фейсбучным спорам на неполитические темы.

Разумеется, при этом политический конфликт не решен. Мы все понимаем, что следующая итерация политического противостояния неизбежна. Начнутся местные выборы, референдум, будут новые памятные даты, когда «власть» начнет все оцеплять и политизация будет продолжаться. Но, конечно… Я это чувствую в беларуском обществе – политика уже не то, с чего люди начинают и заканчивают свой день. 

Раньше ты заходил в кофейни, магазины – везде люди говорили о политике. Сейчас эта тема, которая причиняет дискомфорт. Многие люди напряжены из-за того, что происходит, видимо, в семьях есть расколы. Я вижу склонность некоторых людей даже не поднимать эту тему. Как говорили «а давайте не будем о политике», сейчас появляется этот же тренд, по крайне мере, я вижу его в своем кругу. 

Обсуждать политику стало не то чтобы дурным тоном, но чем-то, что не приведет к неким конструктивным результатам. Все уже поняли, за кого они, поэтому «давайте лучше о чем-нибудь обыденном и рутинном». Это очень человеческая черта – невозможно фиксироваться на одной вещи бесконечно». 

Беларуский протест часто сравнивают с пожаром на торфяниках, мол, его не видно, но он есть. Это так? В обществе еще есть протестные настроения? 

«Готовность выходить на улицу, конечно, уменьшилась. Но что мы понимаем под протестными настроениями? Моральное непринятие этой «власти» – не только политическое, но и этическое – есть, оно никуда не ушло. То, что происходит в последние месяцы, хейтспич, который бесконечного льется с телевидения в адрес оппонентов власти, думаю, он только закаляет стороны в убежденности, что никакого примирения до решения конфликта быть не может. 

Не знаю, можно ли проводить метафору с пожаром на торфяниках, потому что есть слишком много переменных. «Власть» чередой своих умных или не умных действий может привести ситуацию в состояние активного горения очень быстро.

Думаю, Лукашенко достаточно невовремя пойти на амнистию политзаключенных – это может стать довольно серьезным приободряющем фактором. Но если же это будет сопровождаться закручиванием гаек по остальным фронтам, многие могут воспринять это как «ну ладно, освободили и слава богу, можно успокоиться». 

Вопрос, как это повернется, совпадет ли это с местной электоральной кампанией и референдумом, когда сам бог велел выходить на пикеты. То же самое можно говорить и об экономических протестах. Люди сохраняют злость на «власть», которая может ждать нового легитимного повода, чтобы проявить себя. Например, задержка зарплат – были уже случаи, когда из-за этого на заводах коллективно протестовали люди, писали заявления на увольнения. Люди в целом начинают привыкать к коллективным действиям. 

Люди, может, и вытеснили проблему политики за пределы своего ежедневного информационного поля, но они не успокоились. Их внутреннее состояние не пришло в гармонию, как это происходило раньше. В 10-м, например, Лукашенко довольно быстро погасил протесты, без особой крови, выпустил политзаключенных – и все. Сейчас этого чувства восторжествовавшей справедливости и баланса нет, я его не вижу. 

Если мы на чем-то и стабилизировались, то на каком-то новом уровне ненависти к «власти» со стороны тех, кто ей оппонировал. Раньше такого уровня ненависти к «власти» не было даже со стороны самых убежденных оппозиционеров и обитателей фейсбука, которые сейчас могут спорить про феминизм. Ненависть никуда не ушла, и это почва для вспышки, если будет искра. А когда она будет, и будет ли, никто не знает.

Многие из протестующих находятся в состоянии ожидания возможности еще раз заявить себя большинством. В этом смысле положение Лукашенко хуже, чем положение Николая II или польских коммунистов, в том числе, и потому, что он не осознает важность того, что людям нужно давать возможность выпускать пар.

Пока Лукашенко ведет себя так, будто он настроен катать в асфальт все, а потом думать, как править тем, что он закатал в асфальт.

Мне кажется, это довольно взрывоопасная ситуация – он и его сторонники критически недооценивают то количество людей, которые против них».

Хотите, чтобы мы чаще публиковали рассуждения политических обозревателей? Тогда поддержите KYKY, сделав донат на Patreon за мерч или другие приятные бенефиты от редакции.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Раньше я могла спокойно сказать, где работает папа». Откровенные монологи дочерей беларуских силовиков

Боль • Варвара Нестеревская

В условиях противостояния, которое между людьми в Беларуси перешло с политического на всеобъемлющее, обе стороны крайне редко считаются с мнением друг друга. Но KYKY удалось прикоснуться к картине мира двух девушек, чьи отцы работают в силовых ведомствах нашей страны. При публикации мы изменили имена героинь, но сами их монологи прошли лишь незначительную редакторскую правку.

Популярное